- Давай, давай, продолжай. Тебя же заводит это! – в азарте куража подначивал я ее.
Рене Бланш вздрогнула, в ее глазах явно читался страх загнанного животного.
- Не притворяйся, уже хватит. Я и так знаю, что именно тебя заводит, - я без всяких сантиментов грубо прижал к себе и развернул Бланш так, что та от неожиданности едва не впечаталась в стену.
- Да, да, опора тебе пригодится! – воскликнул я.
- Твою мать, нет!!! – протестовала Рене, но это получалось у нее как-то неубедительно.
Не оказывая никакого сопротивления, она тяжело дышала. Щеки ее горели костром, тонкая нить крохотных жемчужин пота словно роса заблестели на ее верхней губе. Я решительно расстегнул молнию на ее полушерстяной синей курточке и без всяких церемоний моя рука проникла под светло синюю футболку. Мои пальцы властно и со знанием дела скользнули в ее сжатые напряженные подмышки. Там было уже мокро и горячо, и я почувствовал как по моим пальцам сочится обжигающий пот, и волна сладко-терпкого острого запаха пота вырвалась из наполовину разомкнутых мною же ее вспотевших, вернее, в тысячный раз пропотевших подмышек. Бланш колотило словно в эпилептическом припадке. Она непроизвольно вскрикнула и едва не потеряла сознание. Ее глаза высекали искры безумия, пересохшие губы что-то бессловесно шептали. В это же мгновенье Рене почувствовав и ощутив аромат собственного пота, дернулась.



